(no subject)

[yms]

Вот еще непонятное юридическое. "Тактика очернения свидетеля" — это плохо (ну, когда суд тыкают носом в фантазии свидетеля, показывая его надежность), а попытка его поймать на том, на чем следователь натаскал — это хорошо. Почему? Это ведь в конкретных ситуациях гарантирует судебную ошибку.

Comments

[dyak.livejournal.com]

Все, что относится к credibility свидетеля, т.е. к его надежности, склоннности или несклонности врать (включая прошлые эпизоды из его жизни, само собой) или наличия или отсутствия мотивов к вранью -- ОК.

А то, что возможно порочит свидетеля (создает о нем худшее впечатление, как о человеке), но никак не релевантно для его credibility –– не ОК, так как негативно настраивает присяжных против него по нерелевантным для оценки его показаний причинам.

[yms.livejournal.com]

Да, вот с этим я, конечно, согласен.
Но у меня начинает создаваться впечатление, что в данном случае любая попытка поставить под сомнение изначальную credibility мальчика считается очернением.

[dyak.livejournal.com]

Собственно весь этот процесс на 99.99% о credibility мальчика: если мальчик credible, то взвод свидетелей защиты о том какая она отличная мать практически никак не в помощь, а если мальчик не credible, то у обвинения нет дела.

И все, с кем мальчик когда-либо обсуждал это дело (включая журналистов бравших у него интервью, следователей его допрашивавших, друзей, с которыми он это обсуждал, и т. п.) идут свидетелями защиты, так как они релевантны для оценки его способности описывать произошедшие с ним события т.е. этой самой credibility.

[yms.livejournal.com]

Я несколько раз писал об этом Кириллу мылом. Не знаю, что они там с адвокатами думали. Он отвечал мне "спасибо, подумаем", и всё как в песок :((

[dyak.livejournal.com]

Ну это нормальный ответ людей, занимающихся защитой.

Но что они сделали на суде в этом направлении и есть суперинтересно.

Первый акт процесса ясен –– возможно эксперт-психолог об свойствах мальчиков вообще и о свойствах матерей вообще (присяжные героически сражаются с зевотой) плюс возможно следователь с фотографиями, что перекидывание детей через перила технически возможно (присяжные –– типа дык конечно, чего тут размусоливать), плюс обязательно более или менее твердо тарабанящий свой и/или следовательский рассказ мальчик (присяжные слушают во все глаза и уши).

И вот тут начинается дело о мальчике т.е. самый гвоздь, суть и центр процесса, и об этой части информации микроскопически мало.

А свидетели о прекрасности матери идут в двадцать пятую очередь на дессерт.